Тридцать песен — на пластинку попало лишь четырнадцать. В феврале 2001 года System of a Down засели в голливудской Cello Studios с продюсером Риком Рубином, и на руках у них был материал, копившийся годами. Какие-то вещи обкатывались на концертах задолго до студии, но именно здесь, в Калифорнии, группе предстояло превратить хаотичный поток идей в альбом Toxicity.
Живая запись без цифровой полировки
Рубин сразу ввёл жёсткое правило: никакой склейки по кусочкам, только живые дубли всем составом. Серж Танкян, Дарон Малакян, Шаво Одаджян и Джон Долмаян играли одновременно — ровно так, как на репетициях в Северном Голливуде, где они готовились перед записью. Танкян держал Gibson SG, Малакян — Ibanez Iceman, Одаджян — бас Gibson Thunderbird, а Долмаян выбивал ритм на установке Tama Starclassic. Вокал Сержа часто писали с первого дубля: Рубин ценил эту сырую, невылизанную энергию.
Студийные споры вспыхивали постоянно. Особенно жарко было из-за вокальных партий. Танкян и Малакян, оба вокалисты, делили микрофон, и на Toxicity Дарон вышел на первый план заметнее, чем раньше. Его гармонии вплетались в крик Танкяна, рождая ту самую раздвоенность, которая станет визитной карточкой группы. Аналоговая 2-дюймовая лента фиксировала каждую ноту без цифровой полировки — Рубин стоял насмерть за живое, необработанное звучание.
Истории песен и коллективное горнило
Песни вырастали из странных источников. «Bounce» родилась из оргии в Лос-Анджелесе, куда Серж и Дарон попали вместе. «Prison Song» всей тяжестью обрушивалась на тюремную систему США и войну с наркотиками. «Jet Pilot» впитала впечатление от американской военной мощи, а «X» обращалась к Геноциду армян. Дарон Малакян написал большую часть музыки и текстов, но каждая композиция проходила через коллективное горнило.
Названия менялись под нажимом. «Chop Suey!» изначально звалась «Suicide», однако Columbia Records заставила сменить имя — слишком рискованно для сингла. Рабочее название «Aerials» было «Minuet», а «ATWA» отсылала к организации Чарльза Мэнсона «Air, Trees, Water, Animals». Вокализ в начале «Chop Suey!» Танкян придумал прямо в студии — импровизация, ставшая одной из самых узнаваемых мелодий десятилетия.
Жанровый сплав и скрытый трек
Эксперименты с формой шли рука об руку с жанровым сплавом. В «Toxicity» использован размер 6/8, «Shimmy» впитала арабскую гамму, а «Science» расцветили колокольчиками Долмаяна. Для «Aerials» Танкян взял 12-струнную акустику, а в скрытом треке «Arto» зазвучал дудук — армянский духовой инструмент, на котором сыграл Арто Тунчбояджян. Песня спрятана после паузы за финальным треком.
Обложку нарисовал Вартан Одаджян, отец басиста. Гора в Голливуде — только вместо знаменитой надписи «Hollywood» на ней значится «Toxicity». Образ лёг на музыку идеально: знакомый пейзаж, отравленный тревогой. К июлю 2001 года запись была завершена. Сведение доверили Энди Уоллесу, а мастеринг — Владо Меллеру в нью-йоркской Sony Music Studios.
Альбом вышел 4 сентября 2001 года и сразу дебютировал на первом месте Billboard 200 — больше 220 000 копий за первую неделю. Через неделю случились теракты 11 сентября, и «Chop Suey!» попала под запрет на многих радиостанциях из-за строчек о самоубийстве. Парадокс: именно этот трек стал самым большим хитом System of a Down, а Toxicity получил мультиплатиновый статус в США.
Спустя 25 лет Toxicity остаётся точкой, где трэш-метал, панк, прогрессив и армянский фольклор сплавились в нечто неразложимое. Рик Рубин записал группу вживую на аналоговую ленту и поймал момент, когда четыре музыканта в одной комнате звучали опаснее любой отполированной цифры. А гора на обложке до сих пор смотрит на Голливуд с надписью, которая оказалась пророческой.