Майлз Дэвис назвал эту запись неудавшимся экспериментом. Критики и историки десятилетиями ставят её на вершины списков лучших альбомов всех времён. Kind of Blue, выпущенный Columbia Records 17 августа 1959 года, разошёлся тиражом, который принёс ему пятикратный платиновый статус, и до сих пор делит звание самого продаваемого джазового альбома в истории с рождественской пластинкой Винса Гуаральди. Парадокс, застывший в виниле: автор считал работу провалом, а мир — непревзойдённым эталоном.
Модальный джаз вместо бибопа
К концу пятидесятых Дэвис сознательно уходил от гармонической сложности бибопа. Его идея заключалась в том, чтобы заменить плотные аккордовые последовательности импровизацией на основе ладов. Такой подход, позже признанный провозвестником модального джаза, требовал от музыкантов не виртуозного обыгрывания квадратов, а умения создавать мелодию из почти пустого пространства. Для реализации этого замысла в марте и апреле 1959 года он собрал звёздный секстет.
Состав вошёл в историю. Джон Колтрейн и Кэннонболл Эддерли на саксофонах, Билл Эванс за роялем — каждый из них уже был или вот-вот становился центральной фигурой в джазе. Ритм-секцию составили Пол Чемберс на контрабасе и Джимми Кобб на барабанах. Уинтон Келли, второй пианист, сел за инструмент лишь однажды — в композиции Freddie Freeloader, привнеся в неё чуть больше блюзовой землистости по сравнению с импрессионистской манерой Эванса.
Запись с первого дубля
Студийная работа превратилась в уникальный по своей спонтанности акт. Почти все треки были записаны с первого полного дубля. Звукорежиссёр Фред Плот и продюсер Ирвинг Таунсенд зафиксировали момент чистого творчества: никаких монтажных склеек, никаких повторных попыток переиграть неудачную ноту. Билл Эванс на задней обложке сравнил этот метод с работой японского каллиграфа, который не может стереть с бумаги уже нанесённую тушь.
Билл Эванс на задней обложке сравнил этот метод с работой японского каллиграфа, который не может стереть с бумаги уже нанесённую тушь.
Альбом состоит из пяти треков, и каждый из них стал хрестоматийным. Открывающая So What своим названием словно транслирует легендарную невозмутимость самого Дэвиса. Его соло в этой пьесе — всего два неторопливых квадрата, построенных на лаконичной фразировке с характерным отставанием от бита. Профессор Болонского университета Паоло Фрезу до сих пор использует этот фрагмент как учебное пособие для первокурсников, разбирая его на лекциях.
Пять треков, ставших хрестоматийными
За So What следует Freddie Freeloader, а затем Blue in Green — пьеса, чья меланхолия кажется почти осязаемой. Вторую сторону пластинки занимают All Blues и Flamenco Sketches. Структуры всех композиций были намеренно сделаны очень простыми, чтобы дать солистам максимум свободы. В результате соло музыкантов на альбоме изучаются сегодня так же пристально, как и сами мелодии, а целостная атмосфера глубокой меланхолии и эмоциональной цельности стала для многих людей точкой входа в джаз.
Сам Дэвис оценивал результат без всякого пиетета. В автобиографии он написал, что запись не полностью реализовала звуки, которые он слышал у себя в голове. Спустя сорок лет после релиза, в интервью 1986 года, на замечание о лидерстве альбома в списках критиков музыкант отреагировал с фирменной невозмутимостью: «Разве это не что-то». Никаких восторгов, только холодная констатация факта.
Следующий проект Дэвиса, Sketches of Spain, созданный с Гилом Эвансом, стал полной противоположностью по методу работы. Он потребовал многочасовых записей и множества дублей, выстраивания сложных оркестровых текстур. И эта пластинка тоже стала хитом, доказав, что маэстро мог добиваться величия диаметрально противоположными способами. Однако именно Kind of Blue с его ставкой на мимолётность оказал влияние на музыку далеко за пределами джаза.
В 1992 году запись включили в Зал славы Грэмми. В джазовом чарте Billboard она достигла второй строчки. Спустя 67 лет после релиза альбом остаётся самой известной работой Майлза Дэвиса и регулярно попадает в списки лучших альбомов всех времён. Пять треков, записанных сходу без права на ошибку, продолжают звучать как документ момента, который его создатель считал лишь черновиком.