В конце августа 1968 года Джордж Харрисон вернулся из Ришикеша с кипой тетрадей. Пока остальные трое битлов разбирали накопившиеся дела, он методично раскладывал песни по стопкам — для квартета места в них почти не оставалось. Материала, который группа отвергла или просто не успела услышать, хватило бы на несколько пластинок. Спустя два года этот завал превратился в All Things Must Pass — первый тройной альбом сольного исполнителя в истории рок-музыки.
Спустя два года этот завал превратился в All Things Must Pass — первый тройной альбом сольного исполнителя в истории рок-музыки.
Первый сольный удар после развода
Релиз состоялся 27 ноября 1970 года на лейбле Apple Records. К тому моменту The Beatles де-факто распались, и All Things Must Pass стал первым заявлением Харрисона после развода. Шестикратно платиновый в США, добравшийся до вершины чартов по обе стороны Атлантики, альбом мгновенно переписал правила игры: экс-битл не просто вышел из тени — он занял место, на которое прежде никто не претендовал.
Продюсер Фил Спектор выстроил вокруг песен свою знаменитую «стену звука». В студиях Abbey Road и Trident с мая по октябрь 1970 года собирался состав, напоминающий малую рок-ассамблею: Эрик Клэптон, Ринго Старр, Билли Престон, Пит Дрейк на педальной слайд-гитаре. Сам Харрисон взял в руки слайд — инструмент, ставший его визитной карточкой, — и добавил акустическую гитару, электрическую и гармонику.
Первый же сингл My Sweet Lord возглавил чарты в США и Великобритании. Ни один экс-битл до него не добирался до первого места с сольной работой. Песня, пропитанная индуистской религиозной музыкой, звучала повсюду — пока спустя шесть лет суд не постановил: мелодия подсознательно копирует He's So Fine группы The Chiffons. В 1978 году Харрисон решил вопрос радикально — просто купил права на злополучную композицию.
Песни, которые никто не хотел брать
Почти каждая вещь на альбоме имела долгую предысторию. Art of Dying была написана ещё в 1966 году. Isn't It a Pity отвергли для Let It Be. Заглавную All Things Must Pass Харрисон сочинил в 1969-м, оттолкнувшись от поэмы Тимоти Лири из «Психоделического опыта». А Wah-Wah родилась сразу после того, как гитарист в январе 1969 года хлопнул дверью на репетициях The Beatles.
Второй сингл What Is Life ворвался в американский топ-10. Совместные треки с Бобом Диланом — If Not for You и написанная вдвоём I'd Have You Anytime — добавили альбому глубины. Критики приняли работу восторженно, журнал Rolling Stone позже включил её в списки величайших записей, а «Грэмми» номинировала на «Альбом года». Харрисон посвятил пластинку «всем, кто ждал» — и ожидание того стоило.
Третий диск и концерт для Бангладеш
Третий диск, Apple Jam, стоял особняком: инструментальные джемы с Клэптоном и компанией напоминали, что этот музыкант способен дышать свободно только вне битловских рамок. В 1971 году несколько песен с альбома прозвучали на концерте для Бангладеш — первом масштабном благотворительном шоу такого размаха, где материал Харрисона держал удар наравне с классикой.
Оригинальный виниловый тираж вышел на Apple Records с номерным знаком на обложке — Харрисон в окружении садовых гномов в поместье Фрайар-парк выглядел человеком, наконец обретшим свою территорию. В 2014 году мастер-ленты ушли с аукциона за 35 000 долларов. Три года спустя альбом переиздали на виниле с ремастерингом с оригинальных аналоговых лент, а в 2021-м пятидесятилетие отметили бокс-сетом из 70 треков, включая 47 неизданных демо и ауттейков.
Юбилейное издание 2021 года возглавило чарт Billboard Top Rock Albums. All Things Must Pass, начавшийся с песен, которые никто не хотел брать, к своему пятидесятилетию звучал как фундамент, на котором вырос рок семидесятых. А номерные знаки на первых конвертах до сих пор напоминают: шесть миллионов копий в США — это не тираж, а количество людей, решивших ждать вместе с Харрисоном.
В 2001 году Харрисон лично курировал ремастированное переиздание с бонус-треками — последнюю прижизненную правку альбома, который он называл своей лучшей работой. Спустя четверть века после того релиза, в 2026 году, ящик со старыми демо-кассетами из Ришикеша уже не открыть — но тройной винил всё ещё крутится, и гномы на обложке никуда не делись.