Siamese Dream: 40 гитарных дорожек и нервный срыв

В студии Triclops Sound в Атланте Билли Корган в очередной раз остаётся один. Басистка Д’арси Рецки и гитарист Джеймс Иха появляются редко, барабанщик Джимми Чемберлин тонет в героиновой зависимости и пропускает сессии. Корган, страдающий от глубокой депрессии и суицидальных мыслей, сам берётся за инструменты. Почти все гитарные и басовые партии для второго альбома The Smashing Pumpkins он запишет собственноручно. Siamese Dream, выпущенный 27 июля 1993 года на Virgin Records, с самого начала стал проектом одного человека. Продюсер Бутч Виг, чьё имя уже было канонизировано после работы над Nevermind группы Nirvana, выстроил вокруг фронтмена студию-убежище. Бюджет перевалил за четверть миллиона долларов и вызвал раздражение лейбла, но платить приходилось за перфекционизм. Запись превратилась в студийную осаду длиной более четырёх месяцев. Конфликт тлел постоянно. Корган, одержимый контролем, многократно перезаписывал партии коллег, стирая их вклад в альбом. Отношения с Иха и Рецки зашли в тупик, а Чемберлин то появлялся, то исчезал. Атмосфера в Triclops Sound Studios была пропитана не творческим полётом, а изнурительным противостоянием: амбиции одного человека, который позже назовёт альбом «саундтреком к своему нервному срыву», сталкивались с распадающейся на части группой. Результатом стала «стена звука» — гитарный максимализм, возведённый в абсолют. Бутч Виг применил технику многослойного наложения, иногда доводя количество дорожек до сорока на одну песню. Винтажный Fender Stratocaster, проходя через усилители Marshall JCM800, множился и превращался в океан дисторшна. Альбом странно дышал на стыке альтернативного рока, шугейза, дрим-попа и хард-рока — звучание, которое станет визитной карточкой десятилетия. За этим звуковым оркестром Корган спрятал тексты, вывернутые из собственного детства: развод родителей, травмы, изоляция. Песня «Today» стала ироничным контрастом: жизнерадостный гитарный рифф в ней аккомпанирует мыслям о самоубийстве. Позже фронтмен объяснял этот приём как издевательство над собой — мрачное содержание, упакованное в практически поп-мелодию, обманывало слушателя с первых тактов. Сингл «Cherub Rock», открывающий альбом, моментально стал одним из самых узнаваемых треков группы — гимном отчуждения, сыгранным с оркестровой плотностью. Композиция «Disarm» пошла ещё дальше: оркестровые аранжировки и строки о детстве спровоцировали споры. В «Mayonaise», чьё название родилось из искажённого слова «mayonnaise», многие услышали вершину дискографии — хрупкую балладу, высеченную из шума и нежности. Обложка, созданная дизайнером Стивеном Дж. Гердесом, закрепила образ: коллаж из старых фотографий с двумя девочками, одна из которых — ангел. Эта отсылка к невинности и потере вступала в диалог с музыкой. Название альбома — игра слов, соединяющая «сиамских близнецов» и мечту, — намекало на двойственность: красота и боль, единство и разобщённость сковывали группу и двигали её вперёд одновременно. Коммерческий успех оказался неожиданно мощным. Альбом дебютировал на десятом месте в Billboard 200, а к 1996 году продажи в США перешагнули отметку в четыре миллиона копий, сделав его четырежды платиновым. Несмотря на упрёки критиков в излишней «радио-дружественности», Rolling Stone включил Siamese Dream в список 500 величайших альбомов. Группа укрепила статус ведущей силы альтернативного рока и отправилась в турне, включая фестиваль Lollapalooza. Спустя полтора десятилетия, в 2011 году, вышло делюкс-переиздание, напечатанное на плотном 180-граммовом виниле. Оно включало бонус-треки, демо и ранее не издававшуюся «Glynis» — находку для коллекционеров, которая до сих пор звучит свежо. Сейчас, 33 года спустя после релиза, влияние пластинки легко считывается у My Chemical Romance и Deftones, но главное: в тишине после последнего трека по-прежнему слышен тот самый нервный срыв, зафиксированный на плёнку. Сессии в Triclops Sound стали легендой не только из-за превышенного бюджета или сорока гитарных дорожек. Siamese Dream остаётся монументом студийной одержимости, где личная катастрофа Коргана была переплавлена в звук, который до сих пор заставляет коллекционеров охотиться за первыми изданиями и ощущать физический вес этой музыки. Его можно держать в руках — и он всё ещё давит.